Варшава мерцает мягким светом в ночи. И я, подпрыгивая, ковыляя, тащусь вслед этому свету. Я так устала и на улице холодно, но моя куртка расстёгнута и щёки пылают, я уже получила порцию предрожденственского духа. Толпа шагает так просто, попивая очередной кофе. Так просто - так пусто, скучно же. Мне хочется подойти, дёрнуть за рукав кого-нибудь и на корявом польском завопить: "Эээй, скоро же Рождество, посмотри вокруг". И этот кто-то, наверное, жутко разозлится, скажет что-то вроде: "Утихомирься, детка" или же особо эксцентричные завизжат: "Полиция, полиция!"
Я бы снова догнала этого кого-нибудь и сказала "Оно существует ведь, понимаете? Даа!" На меня бы глянули, как на идиотку, а потом вечером бы вспомнили ту странную девчушку, что-то кричащую на бегу, и подумали "Wszystko jest w tym świecie". А на следующее утро открыли бы глаза и увидели то же самое, что и с закрытыми. Глянули бы за окно, там медленно кружились мягкие снежинки, а потом вы бы вспомнили, что сегодня суббота, и закутались обратно в ещё не остывшее одеяло со словами: "I nawet magia".
Вокруг хохочут Санта Клаусы на витринах, падают огромные мягкие хлопья ватного снега, маленькие ёлочки и одна огромная в центре, звёзды и Щелкунчик с орехами, я чувствую волшебство.
Я бы снова догнала этого кого-нибудь и сказала "Оно существует ведь, понимаете? Даа!" На меня бы глянули, как на идиотку, а потом вечером бы вспомнили ту странную девчушку, что-то кричащую на бегу, и подумали "Wszystko jest w tym świecie". А на следующее утро открыли бы глаза и увидели то же самое, что и с закрытыми. Глянули бы за окно, там медленно кружились мягкие снежинки, а потом вы бы вспомнили, что сегодня суббота, и закутались обратно в ещё не остывшее одеяло со словами: "I nawet magia".