Friday, 19 July 2013

изнутри

У меня есть мягкая кровать, еда, вода, одежда. Я учусь в университете, и кажется, что это все - должное, по другому и быть не могло, да? Каждое утро я просыпаюсь и угрюмо смотрю на будильник, получается, у меня есть будильник, а я на него угрюмо смотрю.
Не так как-то это все.
Думаешь, что если у тебя все в порядке, то вокруг тоже все хорошо, что все так же выключают свой будильник по утрам, вернее, ты вообще не думаешь про него.
Последние два дня я вижу жизнь все глубже изнутри, все дальше, все хуже. Не хочется плакать или хочется, я не знаю, просто ты ничего не можешь с этим сделать.
Конечно, я много слышала о жертвах геноцида, но посмотреть и уловить эту атмосферу, побывать в стенах, которые помнят каждый выстрел, каждую пытку, каждую слезу, каждую секунду этой невозможной жизни - это совсем другое. Ты видишь все эти записки "Приговор X. исполнен. Труп предан земле" - они написаны настолько ровным почерком...
Ты видишь инструменты для пыток, стол, где сидел человек, его затушенную преждевременно сигарету, наверное, из-за исполнения очередного приговора. Душевые, куда разрешалось придти раз в месяц, металлические кровати, решетки, фотографии, ты будто бы в другом мире, которого не должно было быть.
Беженцы...каждый знает это слово, и в теории все идеально. Беженцы обеспечиваются удобствами, получают прекрасные места для жилья в центрах регистрации, они кормятся, учитываются даже религиозные взгляды человека, им выдаются деньги. В течение полутора часов я слушала всю эту чепуху от главы центра регистрации беженцев, а потом нам позволили немного поговорить с самими беженцами. Я зашла всего в одну комнату, и знаете, просто хотелось вернуться и попросить этого директора хотя бы взглянуть в глаза людей. Я говорила с мужчиной из Афганистана, рядом стояла его жена, она беременна, они мусульмане и практически каждый день им дают есть свинину, а в месяц на расходы дают 35 лит (около $12), то есть, они практически ничего не едят, спят на разваливающейся кровати, которую, мне кажется, перетащили из того дома геноцида. Пока мы говорили, в комнату забежало 3 маленьких девочки, года по 4-5. Они были так рады, бегали, показывали своих кукол. А за ними вошла еще одна женщина, и, как я узнала, у нее 5 детей, все они там с ней, самому младшему - 3 месяца.
А я продолжаю просыпаться в мягкой кровати и злиться на свой будильник, все не так.

No comments: